Ключи к реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ключи к реальности » Эволюция человечества » Сакральная геометрия поэзии


Сакральная геометрия поэзии

Сообщений 1 страница 10 из 11

1

РУБАИ ХАФИЗА

Рубаи, что означает на арабском «учетверенный» – стихотворный жанр, появившийся в 9-м веке в Самарканде. Основой его стали народные четверостишия, ходившие в персоязычных сообществах. Благодаря своей краткости, доходящей до афористичности, а также способности передавать почти не поддающуюся словесному выражению тонкость смысла в изящном и лаконичном формате, рубайят стали излюбленным инструментом великих суфийских поэтов - Омара Хайяма, Саади, Руми и, конечно же, Хафиза.

Простота рубаи обманчива. Каждый из них – филигранная работа, продукт не только вдохновения, но и кропотливого труда, где каждая строчка тщательно подобрана и подогнана к заданной структуре. Можно назвать эту структуру суфийским термином Накш, что означает «дизайн», «импринт» или «отпечаток». Чем совершеннее стихотворение воплощает Накш, тем глубже его воздействие, и тем лучше оно впечатывается в память. Накш суфийских поэтических произведений всегда следует особой геометрии. У рубаи – своя геометрия, а, к примеру, у газели и касыды – другая.

Посмотрим, что это за геометрия у рубаи?

Возьмем для примера первый рубаи Хафиза:

В помышленьях моих, кроме Лика Любимого, нет ничего,
Позабыв обо всем, устремляюсь я к свету луча Твоего.
Погружаясь во сны, люди мира забвенье находят,
Лишь меня смутных грез забытье не берет одного.

(русский перевод АсСалам)

Для непосвященного этот рубаи повествует о томлении, лишающем сна безумно влюбленного, чьи помыслы вновь и вновь возвращаются к объекту его страсти.

Для суфия, однако, здесь также присутствует совсем иное измерение смысла. Оно связано с идеей гипнотического «сна», в котором пребывает человечество, пойманное в сети обусловленных мыслей, чувств и восприятий. В состоянии такого «сна», которое люди принимают за бодрствование, часть сознания, способная воспринимать поток влияний, приходящих из высших миров (их символизирует образ Возлюбленного), остается непробужденной, незадействованной.

«Влюбленный» – тот, кто находится в состоянии истинного бодрствования в то время, как остальные пребывают погруженными в иллюзорный мир, ибо орган, воспринимающий высшие влияния, уже пробудился в нем...

...Однако вернемся к геометрии.

В первых двух строках четверостишия отражено состояние искателя-мистика, когда все его помыслы и стремления сосредоточены на цели его поиска:

В помышленьях моих, кроме Лика Любимого, нет ничего,
Позабыв обо всем, устремляюсь я к свету луча Твоего.

Эти строки, подобно двум сторонам треугольника, лежат в одной плоскости – вторая является логическим продолжением первой. Кроме того, они связаны рифмой и одинаковым ритмом (каденцией).

Третья же строка по видимости никак не соотносится ни с первой, ни со второй, и даже не рифмуется с ними – она вводит в ситуацию нечто новое. И ритм ее выбивается из заданного:

Погружаясь во сны, люди мира забвенье находят...

Эта строка выходит за рамки плоскости, обозначенной первыми двумя, выводя четверостишие в новое измерение смысла. Однако пока это лишь точка, обозначенная за пределами плоскости.

И только последняя строчка, объединяя и объясняя смысл всех трех предыдущих, соединяет плоскость с поставленной вне ее точкой:

Лишь меня [не спящего из-за Любви] смутных грез забытье не берет одного.

Треугольник вышел в 3D и стал тетраэдром. Последняя строчка виртуозно замыкает круг и завершает построение смысловой фигуры.

Интересно, что подобное «геометрическое» решение не было эксклюзивным свойством суфийских рубайят. Как я когда-то писала, аналогичные приемы использовались в японской и китайской поэзии. В трехстрочных хайку, однако, вполне в духе философии дзэн, «тетраэдр» остается незавершенным - ставится только точка за пределами плоскости. Довершить построение смысловой фигуры читатель должен сам.

*****

На этом я заканчиваю теоретическую часть о рубайят Хафиза, а в последующие недели помещу несколько его четверостиший без комментариев и предложу Собеседникам самим вникнуть в замысел поэта. Тем, кого увлекла эта тема, могу также предложить почитать рубайят Хайяма с этой точки зрения – если перевод хороший и сделан с пониманием, он должен передавать Накш четверостишия в его целостности.

Сакральная геометрия поэзии
Обложка собрания стихов - «Дивана» Хафиза
источник

0

2

Мурасаки из рода Фудзивара и сакральная геометрия поэзии

Обсуждали с собеседником отрывок из дневника Мурасаки Сикибу, придворной дамы японской императрицы, писательницы и поэта 12 века:

«III. Утро того же дня

Выглядываю из комнаты и в конце коридора вижу сад: туман еще не рассеялся и на листьях лежит утренняя роса, но Митинага уже на ногах и велит слугам очистить ручей от сора. Сломив цветок патринии из густых зарослей к югу от моста, он просовывает его мне в окно поверх занавески.

— А где же стихи? — спрашивает он.

Он — прекрасен, а я чувствую себя так неловко — лицо мое заспанно. Пользуясь просьбой, скрываюсь в глубине комнаты — ведь тушечница моя там.

И вот —
Увидела цветок патринии,
И знаю я теперь:
Роса способна обижать.

— О, как быстро! — говорит Митинага с улыбкой и просит тушечницу.

Прозрачная роса
Не может обижать.
Патриния себя окрашивает
Лишь цветом,
Которым пожелает.»

Эта парочка – придворная дама и отец императрицы – великолепна! Они стоят друг друга и прекрасно это понимают. Между Мурасаки и Митинагой постоянно происходят импровизированные поэтические турниры, причем победителя определить невозможно.

Поэтические турниры пришли в Японию из Китая, где были очень распространены при дворах правителей и богатых просвещенных людей. В них существовали негласные правила, которые были известны всем культурным людям того времени. Эти правила, как мы сейчас увидим, соблюдают и Мурасаки с Митинагой. 

Смотрите, что они делают:

Митинага дает поэтический повод – свежесорванный цветок, просунутый в окно.

Мурасаки тут же выдает стихотворение, в котором смущенно сетует на свой заспанный вид. Красоту и свежесть цветка, полного утренней росы, женщина воспринимает как укор собственной внешности по сравнению с идеальным видом Митинаги. Блестящий ответ по представленному поводу - вполне завершен и самодостаточен, но..... по правилам поэтических турниров, он дает повод к продолжению и представляет собой первую силу триады - Утверждение. А в подтексте, конечно, Мурасаки, согласно своей женской природе, «напрашивается на комплимент».

Поэтому Митинага подхватывает:

                        Прозрачная роса
                           Не может обижать.

Утверждению Мурасаки он противопоставляет Отрицание, вторую часть триады. А в подтексте, само собой, он говорит Мурасаки: «Чужая красота не обязательно должна быть укором тебе».

И далее, сам же соединяет первую и вторую части, завершая триаду Примирением:

                       Патриния себя окрашивает
                           Лишь цветом,
                           Которым пожелает.

То есть Митинага говорит: «То, какой ты себе кажешься по сравнению с другими – всего лишь твои внутренние представления о себе. Обижает тебя чужое совершенство (утверждение) или не обижает (отрицание) – все это лишь внутренние субъективные реакции (завершение триады, примирение двух позиций)».

Там дальше в книге Мурасаки есть еще один аналогичный момент, не менее блистательный. Во дворце идет празднование пятидесяти дней со дня рождения наследника императора, и пир переходит в довольно шумную попойку:

«Убоявшись последствий этой пьяной ночи, мы вместе с госпожой Сайсё сочли за благо скрыться сразу же после окончания пира. Но тут сыновья Митинага, а также советник Канэтака в чине тюдзё подняли в восточной галерее ужасный шум. Мы спрятались за помостом, но Митинага отдернул занавески — мы оказались в ловушке. “Каждой — сложить по стихотворению. Сочините — тогда отпущу”, — закричал он.

Преодолевая отвращение и испуг, я повиновалась:

Пять десятков дней прошло.
И как могу я сосчитать
Бесчисленные годы,
Что предстоят
Наследнику на троне?

— Превосходно! — сказал Митинага и, дважды повторив слова, тут же сложил ответ.

Ах, если б я был журавлем
И тысячу лет
Мой длился век —
Тогда я смог бы сосчитать
Года на троне.»

Здесь немного другая ситуация, чем в первом случае, но в стихотворении тоже присутствуют три элемента. Мурасаки, как и в первый раз, дает повод, задавая вопрос: как можно сосчитать годы, предстоящие наследнику на троне?

В ответ Митинага вводит элемент, по видимости совершенно не связанный с первой частью – казалось бы, причем здесь журавль и его век? Но тут он завершает триаду, связывая первую часть со второй третьим элементом – «тогда бы я смог сосчитать года наследника».

И все это – импровизацией, в рифму и красивым стилем. Да еще и со смыслом – наследнику по ходу изящно пожелали тысячу лет на троне.....

Ну что тут скажешь? Великолепный век... Нам трудно поверить, что в средние века законы сакральной геометрии были само собой разумеющейся основой любого искусства – поэзии, живописи, музыки, и даже таких, как икэбана и чайная церемония.

В книге «Кости и плоть дзэн» (которую я очень рекомендую всем любителям обучающих историй и познанию в обход слов) есть история номер 88, которая называется «Как писать китайские стихи»:

«Знаменитого японского поэта спросили, как написать китайское стихотворение. Он объяснил так: - Обычно китайское стихотворение состоит из четырех строк. В первой находится начальная фраза, во второй – ее продолжение, третья переходит от старого предмета к новому, а четвертая соединяет вместе три первые строки. Вот как это видно на примере известной японской песни:

Есть дочери в Киото у торговца шелком;

Лет двадцать старшей, младшей – восемнадцать.

Мечом способен зарубить солдат.

А девы эти – взглядом убивают»

(стр.94)

Само собой, в суфийской поэзии соблюдались подобные правила и законы. Иногда их трудно сохранить при переводе, но отыскать примеры можно.

В народных песнях (в том числе и русских) тоже можно найти немало примеров такого же построения, причем основанных не только на триаде, но и на семеричности. Хорошие поэты нередко подсознательно используют законы сакральной геометрии, даже не отдавая себе в этом отчет. Вот предлагаю собеседникам, если будет интерес, обращать внимание по ходу жизни, и если что-то найдется подобное, здесь привести. Думаю, процесс может быть неплохим упражнением на восприятие.
источник

0

3

Хафиз Ширази. Рубаи

Неужто мыслишь сторговаться ты с судьбой,
Зазря теряя день и ночь за суетой?
Ты говоришь: за черным – цвета нету,
А я скажу: был волос черный - стал седой.

With fate you still hope to trade;
Passage of time should make you afraid.
You said no color comes after black,
I said my black hair to white degrade.

از چرخ به هر گونه هـمی‌دار امید
وز گردش روزگار می‌لرز چو بید
گفتی که پس از سیاه رنگی نبود
پس موی سیاه من چرا گشت سفید

*****

Не дай влюбиться в то лицо, что разум отнимает,
Не дай в объятья пасть к Тому, кто хмелем промышляет.
Давно знаком тебе, о суфий, этот путь -
Кто пьян и кто влюблен - стыда не знает.

Don’t make me fall in love with that face
Don’t let the drunk the wine seller embrace.
Sufi, you know the pace of this path,
The lovers and drunks don’t disgrace.

عـشـق رخ یار بر مـن زار مـگیر
بر خـسـتـه دلان رند خـمار مـگیر
صوفی چو تو رسـم رهروان می‌دانی
بر مردم رند نـکـتـه بـسیار مـگیر

*****

Поделись, попутный ветер, тихо песнею моей,
Тем поведай сердца тайну, кто всего тебе родней.
Но ни горя, ни заботы ты, мой друг, не умножай -
Тайной с тем делись, чье сердце может ею стать мудрей.

O breeze, my story quietly share,
My heart’s secrets, to whoever you care.
Tell not to upset or bring sorrow,
Share them with a heart that’s aware.

ای باد حدیث من نـهانـش می‌گو
سر دل من بـه صد زبانـش می‌گو
می‌گو نه بدانسان که ملالـش گیرد
می‌گو سخنی و در میانـش می‌گو

Перевод на английский Shahriar Shahriari
Перевод на русский АсСалам

Сакральная геометрия поэзии
Обложка собрания стихов - "Дивана" Хафиза
источник

0

4

Хафиз Ширази. Рубаи (продолжение)

Прекрасной розы красоту затмила Ты,
Цветы в округе устыдила Ты.
Звездой сияет в лунном свете роза,
Луна – в лучах Твоей сияет красоты.

Beauty of the rose you eclipse,
Every bud quietly away slips.
How can the rose compete with you?
Rose shines in moonlight, moon in your grips.

(перевод на английский Shahriar Shahriari)

ای شرمزده غنچه مـسـتور از تو
حیران و خجل نرگس مخـمور از تو
گـل با تو برابری کـجا یارد کرد
کاو نور ز مـه دارد و مـه نور از تو

*****

Тоскую по Твоим объятьям и лобзаньям,
Блаженного вина испить горю желаньем.
Конец истории. Без лишних слов -
Вернись, вернись, жизнь без Тебя – одно страданье.

I long for your hug and kiss,
I want the wine that will bliss.
Let me cut the story short,
Please return, cause you I miss.

(перевод на английский Shahriar Shahriari)

در آرزوی بوس و کـنارت مردم
وز حـسرت لـعـل آبدارت مردم
قـصـه نـکـنـم دراز کوتاه کـنـم
بازآ بازآ کز انـتـظارت مردم

*****

Любимой молвил я: «Ах, родинка моей мечты!»
Ответила Она: «Какой же глупый ты!
Ни пятнышка в лице Моем не отразит зерцало,
Лишь темный взгляд твой блеск скрывает красоты».

I said, "Ah! Pretty mole of my delight!"
She answered, "O thou fond and foolish wight!"
No mole the mirror of my charm retains,
'Tis thy dark glance upon my beauty bright".

(перевод на английский Sayid Abdul Majid/L.Cranmer-Byng)
Перевод на русский АсСалам

Сакральная геометрия поэзии
Мозаичный узор свода в мавзолее Хафиза в Ширазе, Иран
источник

0

5

Хафиз Ширази. Рубаи (окончание)

О друг, от мысли гневной сердце очищай,
Вино с Друзьями без заботы разделяй.
Советам мудрого душой открытым будь,
Невежд же, словно блох докучных, избегай.

O friend, from your foes your heart release,
In pleasant company drink the good wine with ease.
Confer with those who know, open your heart
And from the ignorant fleas flee like the breeze.

(перевод на английский Shahriar Shahriari)

ای دوست دل از جفای دشمن درکش
با روی نکو شراب روشـن درکـش
با اهـل هنر گوی گریبان بگـشای
وز نااهـلان تـمام دامـن درکـش

*****

Под звуки арфы с флейтой, средь Друзей,
В углу кувшин с вином обнял, забыв о счете дней.
С теплом вина, разлившимся по телу,
Какой резон мне сдаться жадности своей?

With good company and harp and reed
In a corner, jug of wine and time to heed,
The warmth of wine runs through my veins,
Why should I succumb to my greed?

(перевод на английский Shahriar Shahriari)

با شاهد شوخ شنگ و با بربط و نی
کنجی و فراغتی و یک شیشه می
چون گرم شود ز باده ما را رگ و پی
منت نبریم یک جو از حاتم طی

****

Коль попадешься ты, как мы, в Любви ловушку,
Вино одно спасет тебя, держи покрепче кружку.
Мы - бражники, мосты земные рушим,
Изгоем стать не страх - сядь с нами на пирушку!

If, like us, you should fall into love's snare,
Wine, wine alone can free you from despair,
We are the world-consuming revellers,
Sit not with us, lest none should speak you fair.

(Перевод на английский Sayid Abdul Majid/L.Cranmer-Byng)
Перевод на русский АсСалам

Сакральная геометрия поэзии
Собрание персидских дервишей. Миниатюра, 19 в.
источник

0

6

ЗА РОДИНКУ ЕЕ ОТДАМ Я....

Сакральная геометрия поэзии

Когда турчанка из Шираза любовную начнет игру,
За родинку ее отдам я и Самарканд, и Бухару!

(Агар ан торк-е Ширази бе даст арад дел-е ма ра
Ба хал-е хиндуйаш бахшам Самарканд о Бухара ра)

Это хрестоматийное двустишие Хафиза Ширази, повсеместно известное в персо-говорящей части света, послужило основой для легенды:

Великий Тамерлан, услышав стихи Хафиза о турчанке, приказал доставить поэта к нему во дворец. Когда Хафиз предстал перед завоевателем в простом рубище, тот гневно спросил его: «Как смеешь ты говорить, что готов отдать два города, для возвышения которых я завоевал полмира, ради какой-то турчанки?!»
.
Хафиз ответил: «О повелитель, теперь и ты убедился, что именно из-за своей безграничной щедрости я и пребываю в такой бедности!»
Ответ настолько понравился Тамерлану, что тот отпустил Хафиза, приказав вознаградить его.

Данные события вряд ли действительно имели место, поскольку, по имеющимся свидетельствам, Хафиз покинул этот мир еще до завоевания Тамерланом Шираза. Описанный диалог представляет из себя одну из обучающих дервишеских историй, принятых впоследствии за достоверный факт.

Все персонажи истории представляют из себя классические архетипы суфийских притч: нищий дервиш, ищущий любви недоступной красавицы и готовый за это отдать все на свете - с одной стороны, и король с его несметными богатствами и владениями - с другой. Слова «щедрость» и «бедность» являются техническими терминами и указывают на суфийский метод. «Нищими» («фахр» на фарси) называли себя дервиши, которые стремились к реализации путем полного освобождения от вещей, имеющих ценность для людей сего мира. Это были не только материальные богатства, но и духовные тоже. "Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное..."

То, за что Тамерлан кладет свою жизнь, Хафиз отвергает ради… да, кстати, а при чем здесь, собственно, родинка?

Дело в том, что это двустишие Хафиза, как и другие произведения суфиев, помимо явного смысла, имеет также тайный, понятный только посвященным.

Как сказал один из суфийских поэтов, все учение дервишей можно выразить в буквах слова Бисмиллах («во имя Аллаха»).....
.....или даже просто в первой букве этого слова — арабской «ба»....
.....а еще лучше — просто точкой в букве «ба», которая похожа на родинку на щеке Возлюбленной...

...Как повествует известная история из жизни Хафиза, в молодости он был безумно влюблен в красивую женщину по имени Шах-Набат, которую увидел однажды, разнося хлеб по домам. Но, как и Беатриче для Данте, эта женщина была для него совершенно недоступна. Влечение к ней Хафиза было настолько сильным, что он не мог думать ни о чем другом. Юноша начал писать поэмы, посвящая их своей любимой, и эти стихи прославились по всему Ширазу.
.
Доведенный до отчаяния, не видя смысла жизни без своей возлюбленной, Хафиз решил уйти в сорокадневное уединение в гробнице Баба-Кухи. Баба-Кухи был известным поэтом, и, согласно легенде, мог выполнить три заветных желания любого, кто сможет провести без сна сорок ночей в его гробнице. В первую же ночь Хафизу явился Архангел Гавриил. Он показал себя поэту в женском образе. Юноша был так поражен красотой ангела, что дал обещание отныне искать только любовь Бога — Существа, чья красота бесконечно превосходит любую возможную в человеке.
.
Архангел Гавриил открыл Хафизу в откровении, что тот найдет духовного учителя, который приведет его к Реализации. Этим мастером был Мухаммед Аттар, живший скромной жизнью в Ширазе. Когда Хафизу было около шестидесяти лет, Аттар выполнил желание всей жизни дервиша, даровав ему переживание божественного союза. С этого момента стихи Хафиза отражают совсем иное состояние сознания, в котором нет ничего отдельного от Бога.

То, что казалось поэту величайшим несчастьем, оказалось величайшим даром - встречей с истинной Возлюбленной.

А теперь скажите, что такое любое земное приобретение - да что там говорить! и весь Самарканд с Бухарой - по сравнению с простой родинкой этой Возлюбленной?
источник

0

7

Я по следам Учителя
Войду в Чертог Небесный
С почтением приложусь к святой его руке
И Господа Восславим
Творца всей Поднебесной
И Ангелов узрим
И выпьем мы саке

Сакральная геометрия поэзии

0

8

ПОЧЕМУ ТАК ТРУДНО ПЕРЕВОДИТЬ СТИХИ СУФИЕВ

Самое известное стихотворение великого персидского поэта Хафиза начинается двустишием:

Когда турчанка из Шираза начнет любовную игру,
За родинку ее отдам я и Самарканд, и Бухару!

Во всяком случае, большинство случайных посетителей находят мой пост благодаря этому стиху, о котором я когда-то делала заметку. Не думаю, что все эти люди поголовно интересуются суфизмом – скорее всего, строчки про родинку ищут, чтобы включить в любовное послание. Нет ничего плохого в том, что основная часть почитателей Хафиза видит в его поэмах выражение самозабвенной человеческой любви – такова их наиболее понятная и очевидная грань. Благодаря ей стихи Хафиза передаются от поколения к поколению, сохраняясь для тех, кто может проникнуть глубже, в их тайный смысл.

Конечно, как и другие произведения суфиев, поэзия Хафиза – намного, намного больше, чем просто любовная лирика. Для того, чтобы ее правильно читать, нужно не только знать все оттенки смысла персидских слов, тщательно выбранных поэтом, но и понимать терминологию суфиев.

Обратимся к персидскому оригиналу двустишия Хафиза:

Агар ан торк-е Ширази бе даст арад дел-е ма ра
Ба хал-е хиндуйаш бахшам Самарканд о Бухара ра.

Дословный перевод такой: «Если та ширазская «турчанка» возьмет мое сердце в руки, ее индийской родинке я отдам Самарканд и Бухару».

Я заключила «турчанка» в кавычки, потому что торк на фарси может означать как женщину, так и мужчину – к тому же в последующих строчках поэт сравнивает «турчанку» с библейским Иосифом Прекрасным, что не вполне логично в отношении женщины, да? Образ «прекрасного турка», под которым вполне мог подразумеваться конкретный человек, в суфийском конктексте относится к Возлюбленному, мистической цели Искателя. Поэтому для суфия первая строчка звучит так:

Когда моим сердцем овладеет состояние мистического единства с Возлюбленным...

Идем дальше.

В персидском стихе Хафиза «родинка» - хал - звучит точно так же, как арабское слово хал, которым суфии обозначают особое состояние сознания и восприятия Реальности, лежащей за пределами обычной жизни. Состояние хал дается дервишу как дар свыше и не зависит от личных усилий или практик. Его невозможно остановить, если оно началось, и невозможно войти в него по собственной воле. Хал отличается от макам («стоянки», стадии внутреннего развития), так как последняя достигается благодаря собственным усилиям. Парадокс в том, что состояния хал обычно достигают суфии, находящиеся на уже достаточно высокой стоянке макам.

Если кто-то спросит: «Происходит ли что-либо от усилий раба Божия?», ответом будет: «Нет, но и без усилий ничего не происходит».

(Абу Аль-Хасан Харакани, Китаб Нур аль-Улум)

Поэтому отдать Самарканд с Бухарой Хафиз готов не за родинку вовсе, а за дар состояния мистического экстаза - единения с Возлюбленным, речь о котором шла в первой строфе.

Есть и еще один уровень смысла. Родинка, за которую Хафиз готов отдать два великих города – не простая, а «индийская» - хал-е хиндуйаш. Имеется в виду, собственно, и не родинка вовсе, а точка или знак, которую рисуют между бровей индийские женщины и мужчины. Во времена Тимуридов и Великих Моголов ее наносили не только индусы, но и некоторые мусульмане. Возможно, этот обычай существовал и во времена Хафиза.

Чем особенна точка между бровей? Она отмечает «портал», ведущий в область головы, которая объединяет шишковидную железу, гипоталамус и гипофиз. В суфийских сообществах, выполняющих специальные практики пробуждения тонких центров – латаиф - этот центр между бровей называется хафи – «таинственный». Цвет, с которым ассоциируется хафи – черный. Только черный он не в смысле отсутствия света, а в смысле непроявленного, невидимого Света, содержащего в себе все возможности проявления – в том числе белый, видимый свет.

(Кстати, слово хинд в персидском языке времен Хафиза также означало не только «Индия», но и «черный», поэтому вполне возможно, что поэт использовал в этой строчке игру слов).

Хафи означает тайну из тайн или внутреннее озарение. Суфии считают, что невидимый Свет (нур) входит в нас через этот центр, а затем распределяется по всем органам чувств. Также считается, что душа входит в младенца через центр хафи и со смертью покидает тело через него же. Этот центр спит в обычном человеке и активизируется только в мистике в состоянии переполненности Божественной Любовью. У такой Любви нет границ. Словно огонь, она поглощает чувство отдельности от Единого. С открытием центра хафи искатель осознает, что все, что он искал, здесь, внутри него, в точке за пределами измерений и все же находящейся в его собственном сердце.

Для тех, кто знаком с этим знанием хотя бы понаслышке, фраза об «индийской родинке» имеет совершенно иное значение: она говорит о состоянии, следующим за пробуждением таинственного центра внутреннего озарения...

Но и это еще не все.

Самарканд и Бухара, которые нищий Хафиз готов отдать, не имея и малейшей возможности это сделать, - не просто перешедшая все границы гипербола. Мы опять имеем дело с суфийскими техническими терминами.

Самарканд и Бухара, два великих города Центральной Азии, были в некотором смысле антагонистами, представляющими два аспекта человеческой жизни. Самарканд всегда был центром военной и политической власти, там строились самые величественные дворцы, туда стягивались огромные богатства и бурлила светская жизнь. И поныне грандиозные мавзолеи великих правителей прошлого, включая самого Тамерлана, стоят в Самарканде. Можно сказать, что Самарканд - образ Командующего Я, нафса - низшего «я» человека, объединяющего его эго и животные инстинкты.

(В этом смысле фраза, имеющая хождение среди дервишей: «Сдается мне, о путник, не попасть тебе в Мекку, ибо твоя дорога ведет в Самарканд» имеет вполне определенное символическое значение).

Бухара, с другой стороны, никогда не блиставшая мирским богатством и властью, в течение веков оставалась средоточием духовной жизни. Это была среднеазиатская Мекка, здесь работал Аль-Бухари, собравший и систематизировавший хадисы - высказывания Пророка (мир ему!). Но самое важное – в Бухаре сосредоточилась Работа суфийского Братства Ходжаган-Мастеров. И сейчас сюда съезжаются паломники со всего мира к могилам семи великих суфийских святых, включая основателя ордена Накшбанди Бахауддина Накшбанда.     

Для Хафиза Самарканд и Бухара – символы, с одной стороны, мирских, с другой стороны, духовных ценностей, то, к чему стремятся люди в земной жизни, выбирая тот или иной путь. И то, и другое он готов без промедления отдать... за что же?

За Любовь. Все вышло из Любви, и в нее возвратится. Любовь выше богатства и власти, выше знаний, даже выше духа:

За миг, когда сердцем овладеет состояние мистического единства с Возлюбленным,
Возжигающее огонь в тайном центре и озаряющее тебя изнутри,
Не жаль отдать ни мирские, ни духовные сокровища всей земли.


*****
Видите, мне понадобилось три страницы текста, чтобы только намекнуть на тайный смысл короткого двустишия Хафиза. Собственно, это и есть ответ на вопрос, почему так трудно переводить суфийскую поэзию...

Сакральная геометрия поэзии
Страница из средневекового манускрипта «Дивана» Хафиза
источник

0

9

Меж Каабой и капищем идольским....

Держит сердце в оковах мое форм мирских господин,
Но у сердца внутри только Друг существует один.
Если роз аромат ветер с сада Его донесет,
Словно почка у роз, сердце путы свои разорвет.

Ты приди к одинокому старцу в заброшенный скит
И скажи: будто брови Любимой изгиб, край той ниши молельной извит.
Меж Каабой и капищем идольским — разницы нет,
Чего взор ни коснись — только Он, и везде Его свет.

Сущность дервиша по бороде и лицу не прочесть,
В свойствах истинных только путь дервиша есть.
Тот, кто голову наголо бреет — не дервиш, но тот,
Кто, Хафизу под стать, без сомнений ее отдает.

Хафиз

Перевод АсСалам
(с текста на английском из книги The Way of the Sufi («Путь суфиев») Идриса Шаха

Сакральная геометрия поэзии
источник

0

10

О чем еще просить?

Я сыт потерями и обретеньем сыт,
Со мной Любовь моя, о чем еще просить?

Хафиз

I had enough of loss, enough of gain,
I have my Love, what more can I obtain?

Hafiz

Перевод © Ассалам, 2014

Сакральная геометрия поэзии
Эта миниатюра замечательна одной деталью: глядя на переплетенные тела двух влюбленных, в какой-то момент становится трудно различить, где он, и где она - где "Ты", и где "я"...
источник

0


Вы здесь » Ключи к реальности » Эволюция человечества » Сакральная геометрия поэзии